22:03 

История №7, мечтательно-метафорическая.

Макс Фрай-пост.

1. Внимание, это вот нигде еще не выкладывалось.

Лойсо/Макс, асфиксия, почти-нца.
«Лойсо невероятно обаятелен, можно сказать, это его главное и единственное достоинство. Нет, ну что ты, я тебя не пугаю, просто информирую.»
Лойсо и вправду чертовски обаятелен. Именно чертовски – в нем нет ни капли мягкости-нежности-кокетства, каковых всегда в избытке у любой леди, только острые углы, лукавство и многовековая, наконец-то нашедшая разрядку ярость.
Руки у Лойсо жесткие, горячие, а губы ледяные, и Макс невольно подставляется под них, уже ничего не соображая от жары и возбуждения, чувствуя и понимая только одно – Лойсо приносит облегчение, и глупо ему противиться.
Лойсо, правда, так не думает. Длинные костистые пальцы вполне невинно пробегаются по экстатически выгнутой спине Вершителя, пересчитывают позвонки напряженной шеи и вдруг нежно смыкаются на горле, умело сдавливая трахею.
В ордене Водяной Вороны любой послушник знал сладкую боль асфиксии - маленькая смерть от рук Великого Магистра была обязательной частью Посвящения, и считалась великим благом. Те, кто думал иначе, просто не выживали.
- Гордись, Макс... Гордись, мой юный Вершитель... - хрипло мурлыкает Лойсо, свободной рукой ласково ероша и без того спутанные Максовы патлы. Парень извивается, так же хрипло что-то шипит, еще больше заводя Магистра, и наконец обмякает, но Лойсо прекрасно умеет душить, не убивая.
Это чем-то похоже на Обмен Ульвиара, хоть Макс еще и не представляет, что это такое, но все равно - похоже. По венам расплавленным золотом местных адских песков несется безумие, плещется в до предела расширенных зрачках и вырывается наружу волнами особой магии Вершителей. Единственное желание Макса на данный момент - чтобы Лойсо не останавливался, чтобы Лойсо всегда был с ним, неважно где и когда, ведь только Лойсо не дает ему окончательно расплавиться - а потом снова застыть прозрачным янтарем, таким же, как странный трон бывшего Магистра.
Даже юные и неопытные Вершители лепят любую реальность под себя, как дети из песка - неуклюже, решительно, но для них самих - идеально.
Поэтому и только поэтому просыпается Макс, уткнувшись носом в соломенные жесткие пряди вместо нежных серебристых кудряшек.


2. Пасьянс и дамы, Лойсо/Джуффин, романс.

- Чиффа, а Чиффа, а ты зачем меня сюда позвал? - интересуется Великий Магистр Лойсо Пондохва, известный всему Ехо как буян, сумасшедший и просто крайне опасный придурок, пытаясь погасить дрожащее пламя свечи щипчиками для пирожков. Огонек мечется, прижимается к основанию, пшикает горьковатым дымом, но не гаснет, и Лойсо это очень не нравится. Сидящий напротив Джуффин еле сдерживает свою вечную ехидную ухмылку - уж разжечь огонь на расстоянии он точно может, а поддерживать существующий - тем более. Сэр Пондохва никогда не отличался способностями к ясновидению, думает Чиффа и мягко начинает:
- Ну, Лойсо, разве тебе не нравится местная еда? Смотри, только не скажи "нет", иначе я обижусь и мы разнесем пол-Ехо, а кому это надо?
- Еда-то нравится... - задумчиво отвечает Лойсо, аккуратно откладывает щипчики на пустое блюдо и осторожно подносит к свече прядь своих жестких, выгоревших до соломенной желтизны волос. Джуффин невольно содрогается, вспоминая свою былую шевелюру, потерянную, между прочим, при оччень похожих обстоятельствах, но ничего не предпринимает - и правильно делает. Почему-то волосы Магистра не горят, как подобает любой нормальной шерсти - Чиффу не зря так прозывают, и иногда кристально ясный человеческий ум Кеттарийца сбивается на банальнейшие животные сравнения, - а лишь медленно, завораживающе красиво меняют цвет, перекрашиваясь в густо-медовый теплый оттенок, такой же, какой сегодня у глаз Лойсо, хоть и должен он быть идеальным зеркалом для любого собеседника.
- Ну и зачем тебе другое обьяснение? - ухмыляется Чиффа и подзывает слугу, нашептывая ему на ухо подробности нового заказа. Тот кивает, дрожащей рукой шлепает по самопишущей табличке и мгновенно сбегает на кухню, едва дослушав клиента. Ну конечно, самый опасный человек, а может, даже и нечеловек в Ехо, да за одним столиком с известнейшим карточным шулером, вором и прохиндеем - чур меня, чур!
- Понимаешь, дорогой мой Кеттариец, я хоть и не предсказатель, но точно знаю, что ты приглашаешь посидеть у Жижинды только в двух случаях: если хочешь обобрать собеседника до нитки... или убить. - голос Пондохвы остается ровным и спокойным, но в глазах пляшут огненные отблески, вызванные не только и не столько светом вдруг погасшей свечи. Худые, жилистые руки ложатся на стол вроде бы расслабленно, а все же пальцы левой уже почти сложились в знаменитый и страшный жест фирменного заклинания Ордена Водяной Вороны, вот почти...
- А говорил, не ясновидец, а... - хохочет Джуффин на весь зал, наслаждаясь удивленным выражением лица собеседника. Потом вдруг замолкает, поймав яростный взгляд Магистра, и успокаивающе поднимает руку:
- Тихо, тихо. Мне действительно тебя сегодня заказали... Эй, эй, не торопись выбивать окно и сматываться на Уандук, это тебе все равно не поможет! - ехидно добавляет он, - Но понимаешь, какая штука...
- Чиффа, говори сейчас, или я и вправду разнесу пол-Ехо и смотаюсь... Нет, пожалуй, не на Уандук, а на Черухту, там людей вкусных много... - почти мечтательно произносит Лойсо, неуловимым движением щелкая пальцами прямо перед острым Джуффиновым носом и царапая самый кончик длинным крепким ногтем.
- Тебе там скучно будет, если так и продолжишь распылять себя на Очевидную магию. - тихо, серьезно продолжает Чиффа, не реагируя на заигрывания, хоть они и абсолютно в его стиле и вкусе - как-никак зеркало перед ним сидит и кривляется.
- Пффф, Чиффа, и ты веришь в эту чушь?
- А Темный Путь?
- Просто редкая разновидность общеизвестной магии, слишком сложная для большинства! - презрительно хмыкает Лойсо, плавно встает, тряхнув уже вновь золотистой с одной темно-рыжей прядкой шевелюрой, и неторопливо шагает к двери. Дощатый пол жалобно скрипит от его тяжелых шагов, и Джуффин неодобрительно качает головой. Потом медлит, и когда Пондохва уже заносит ногу над порогом, задорно кричит:
- Когда через год-другой я пришлю к тебе какого-нибудь сумасшедшего птенца, ты уж убивай его не очень старательно, договорились?
Лойсо замирает, потом оборачивается, сверкнув ослепительно-бесстрашной улыбкой, и одними губами произносит:
- О-бя-за-тель-но.


3. cute little fest, 1-05. Лойсо|Макс. "Он улетел, но обещал вернуться".

Триша всегда вскакивает утром раньше всех - сказывается с рождения крепко вбитая в маленькую кошачью головку непреложная, кошачья же истина: быть, где интересно. Триша и старается - где интересно, а лучше - где будет интересно, а еще лучше... Лучше ничего и быть не может, думает девушка и быстро, бесшумно несется по сонному дому, прислушиваясь к размеренному дыханию спящих гостей - немудрено, рассвет только занялся, а засиделись-то вчера!
Вдруг - шурх-шурх, ушки мгновенно на макушке, пышная шевелюра - дыбом, жалко, что шерсти так мало Франк оставил, как же теперь впечатление-то произвести, ой-ой. На кухне - шуршание, на кухне - свист на два голоса вместе с чайником, на кухне - тихие незнакомые ругательства(понятно, что незнакомые, но все ж таки ругательства!)... Неужто сновидец какой расшалился? Ну, она ему покажет пирожки с кошатиной, возмущенно думает Триша, одним плавным прыжком слетает на первый этаж и дергает заботливо прикрытую дверь - других, значит, будить не хочет незнакомец, а почему? Дверь неожиданно легко поддается с едва слышным дружелюбным скрипом, а заготовленная шипящая тирада застревает у девушки в горле.
Потому что - не незнакомец.
Потому что - Макс. Стоит себе у плиты, колдует что-то над старым, добродушно попыхивающим чайником c чуть подкопчеными боками, мычит несложную, но заразительную мелодию - Триша вдруг понимает, что и сама старательно вытягивает непослушные губы, пытаясь постигнуть трудную науку художественного свиста. Понимает и окончательно успокаивается, с добродушным ворчанием приглаживая распушившиеся волосы и роясь в шкатулке с открытками - кто-то из гостей оставил маленький, загадочно блестящий гребешок с теплой спинкой и прочными зубчиками, который сразу же был обьявлен Франком 'кошачьей щеткой'. Триша, конечно, надулась для проформы, но сразу же выбросила свою старую расческу, давно растерявшую всю щетинку. Сейчас же, запуская руки в шевелюру, она тихонько фыркает от удовольствия и любопытно спрашивает:
- Ты чего вскочил? И на кухню тебя кто пустил?
- Ну, Триша, не сердись! Может ведь старый усталый демиург встретить рассвет с чашечкой мятного чая, а? - подмигивает гость, сует ей большую, ярко разрисованную странными зверьками кружку, в которой плещется на вид обычный, но дурманяще пахнущий напиток. Триша принюхивается, пробует язычком, тихо шипит, обжегшись, и в конце концов начинает быстро пить, наслаждаясь странным теплом в желудке. Макс сидит напротив, неспешно потягивает из своей чашки и смеется, когда девушка молча подталкивает к нему мгновенно опустевшую емкость:
- Что, нравится? Надо у вас тут тоже кошачью мяту развести, а то как же это - кошка и не знает, что это такое. Ну, я полный чайник заварил, возьми еще сама, а я пойду по саду пройдусь. - говорит он, неспешно встает и нашаривает в кармане что-то - наверное, сигареты, думает Триша. Потом она принюхивается к ароматному пару из чайника, повинуясь мимолетному озарению, открывает шкафчик со специями и забывает обо всем, очарованная нежным, дразнящим запахом, заполняющим кухню.
Про Макса она тоже совершенно не думает – а зря.
Макс-то тем временем давно уже покинул маленький, уютно неухоженный, но спокойный и изученный вдоль и поперек садик «Кофейной гущи» и отдался на волю своих непредсказуемых нижних конечностей – куда сегодня занесут его беспокойные ноги, ведомые великанских размеров шилом в заднице? Черт знает куда, вот именно. Но сам процесс приятен чрезвычайно, нельзя не заметить. Свежий, пахнущий хвоей и близостью гор воздух Города, множество самых разных границ, которые легко пересечь, но намного интереснее и приятнее по ним аккуратно ступать, оставаясь ни там, ни тут, мягкие переливы неяркого, абсолютно негармоничного, но этим и привлекательного рассвета, и безграничное, совершенно не тягостное одиночество. Все как любит Макс, все, о чем мечтал Макс, сидя в прокуренной квартире на окраине многомиллионного мегаполиса и судорожно изливая в послушную память компьютера свои-не свои-чьи-то воспоминания, чтобы потом медленно, по кусочкам искать себя среди бессмысленной каши букв, слов и предложений.
Понятное дело, всякая реальность похожа на своего создателя, а уж если он вот так запросто по ней разгуливает – еще и на его, создателя, личный рай.
Макс кружит по бесконечным таинственным переулкам, крошит прихваченную из «Кофейной гущи» булочку маленьким ярким рыбкам, крутящимся под тонким мостиком с ажурными перилами, из чистого озорства рвет крупные, багрово светящиеся изнутри вишни в чужом саду и пораженно следит за вдруг упорхнувшей с губ улыбкой, свернув в какую-то уж совсем неприметную улочку. Там в воздухе танцуют невиданные радужные бабочки, сыплется с ярких крыльев невесомая пыльца, а миловидная женщина с наглухо укрытой черной тканью корзинкой, из которой доносится уже знакомый аромат серых яблок, тихо смеется, прикрывая лицо кончиком шали:
- Вы еще ни разу не были на улице Улыбок, да?
Макс отрицательно мотает головой. Женщина вдруг подступает совсем близко, интимно выдыхает в ухо:
- Так и уходите побыстрей, пока не поймали чужую! – и тает в предутренних сумерках, не давая себя рассмотреть, но Макс совершенно уверен, что видел мелькнувшие из-под платка серебристые кудряшки.
Любой Вершитель, как только впервые попадает на Темную Сторону, перестает безоговорочно верить глазам. Само собой как-то получается, знаете ли, когда, повинуясь малейшему усилию воли, пепельные интерьеры изнанки реальности взрываются не то что всеми цветами радуги – всеми цветами всех радуг вселенной, и столь же мгновенно гаснут, стоит лишь немного утомиться от беспорядочного великолепия тысяч спектров.
Макс – не исключение, но этому мимолетному наваждению очень хочется верить, пусть даже на щеке все еще чувствуется странная прохлада рук призрачной Теххи.
Замечтавшись, он совсем перестает следить, куда идет, и только впечатавшись носом в прозрачную дверь какой-то будки, судорожно оглядывается. Ох не туда он хотел забрести, ох не туда… И почему все неприятные события в его жизни начинаются по большей части именно так – с мелких, по здравому размышлению даже смешных нелепостей вроде вот этой грешной двери? С другой стороны, еще чуть-чуть, и не было бы больше сэра Макса из Ехо во всех смыслах – до края пропасти, в которой в свое время сгинул и без того мертвый Магистр Киба Аццах, осталось всего ничего. Макс в очередной раз благодарит свою не в меру снисходительную судьбу, свешивает в пропасть ноги и меланхолично закуривает, уже не сдерживая роящиеся в голове воспоминания.
Разумеется, первым делом перед глазами встает Лойсо.
Разумеется, ведь, в отличие от несчастного Аццаха, Лойсо теперь бедокурит в каком-нибудь райском местечке.
Разумеется, но тогда почему так хреново становится при одном взгляде на застывшую на самой грани видимости кабинку канатной дороги?
- Он улетел, но обещал вернуться, блин. – тихо говорит Макс и с неожиданной злостью выщелкивает окурок в туманную бесконечность Границы. Обещал, конечно. Только вот кто когда-нибудь слышал, чтобы Лойсо Пондохва держал свои обещания, данные не в обмен на жизнь просителя?
Никто и никогда. Кроме самого Макса, наверное – ведь в Ехо до сих пор не наступили вторые Смутные Времена.
Джуффин, Шурф, Кофа, Меламори – все они, хоть и могут еще удивить ветреного Вершителя, знакомы и понятны до последней складки на лоохи, а Франк все еще требует историй, будто это какая-то экзотическая приправа к его великолепному кофе. Что ж, похоже, Макс знает, чем его удивить.

@темы: Макс Фрай

URL
Комментарии
2010-08-20 в 20:59 

Если хочешь сказать мне слово, попытайся использовать рот (с) БГ
Здорово))) Особенно третий понравился))

     

Джордж и коробки

главная