19:57 

DA 47

Название: Крылья, ноги и хвосты
Персонажи: Грегор, Ирвинг, маги, храмовники.
Жанр: юмор
Размер: 2444 слова
На заявку.

Катайру не спалось. В общей спальне, пусть и всего на четверых, пусть даже и с окном - было душно. Добросовестно набитое за ужином брюхо громко бурчало, а соседи храпели так дружно и слаженно, что будь тут какой-нибудь Мастер хора - забрал бы всю тройку к себе, с отдельным званием "храпистов" и лавкой где-нибудь поближе к алтарю. Пусть Создатель, значит, знает, как людям сладко спится и хорошо живется под Его мудрым присмотром.
А еще чесалась задница. Сильно чесалась задница. Очень сильно, мать ее, чесалась задница.
Зуд начался как раз после ужина. Баранину с чесноком - обычное блюдо храмовников - сегодня крепко пересолили, но зато жратва не подгорела, как это частенько случалось у нового повара, и поэтому покидали столовую воины в не самом худшем расположении духа. Через час, правда, расположение стремительно улетучилось куда-то обратно к Создателю - или к Андрасте, Катайр не помнил толком, кто из них радует детей своих хорошим настроением, - и, наблюдая за трапезничавшими магами, храмовники тихо злились, проклиная того рыцаря-командора, который первым приказал носить в башне полное латное облачение. Оно, конечно, безопасно и объяснимо, но не когда до одури чешется затылок, скрытый за толстой сталью шлема и перчаток.
Причем маги, казалось, что-то подозревали. Во всяком случае, Первый чародей Ирвинг, о чем-то тихо беседовавший с командором Грегором, то и дело поглядывал не в зал, наполненный гомонящими, смеющимися и подозрительно шепчущимися учениками, а на вытянувшихся у дверей надзирателей, и не слишком старательно прятал в бороде ехидную улыбку. Ученики, впрочем, не менее заинтересованно пялились на них же, оборачиваясь, привставая и перегибаясь через стол. На ближайшей к Катайру лавке собралась хорошо знакомая всей башне компания – длинный, тощий, как кот с бедной фермы, смуглый и черноволосый Энгус Амелл, невысокие, рыжие и абсолютно одинаковые близнецы-эльфы Сурана, и непонятно как прибившийся к этим озорникам, не самый преуспевающий в учебе, но хитрый, начитанный и всегда себе на уме увалень Йован. Фамилии Йована никто не знал, но и так обходились – имена в Башне повторялись редко в силу малочисленности ее населения.
Амелл, размахивая руками и то и дело показывая на храмовников, что-то возбужденно втолковывал веснушчатой Нерае; ее брат вместе с Йованом складывал из куриных костей кривое подобие алтаря, изредка вставляя в сбивчивые речи главаря какие-то замечания, от которых жизнерадостно ржали все четверо, и попутно что-то листал под столом. Что-то листал. Почему под столом?
Храмовник неслышно покинул свой пост, кивнув напарнику – мол, проверить надо, я сейчас, - и шагнул поближе к нарушителям спокойствия. Он успел услышать обрывок фразы Энгуса «…и ушки, как у кошек!», после чего половина зала грянула дружным хохотом, и поймал на полпути снова взметнувшуюся в воздух руку ученика:
- Что за ушки?
За явно стушевавшегося лидера лениво ответил Йован:
- А это он у нас нагов впервые в жизни увидел. Удивился очень.
- Ага, а я ему и говорю, какие из нагов кошки? Уши и те непохожи! – хлопая чистыми наивными глазами и пихнув под столом брата, радостно подтвердила Нерая. Хельги закрыл книгу и любезно протянул ее храмовнику; на истрепанной многими поколениями ученических пальцев обложке значилось: «Перечень живых, неживых и никогда не бывших живыми творений Создателя, когда-либо обитавших в Тедасе и за его пределами». Обычная библиотечная книга. Катайр особым образом пощелкал над фолиантом пальцами, пытаясь развеять морок, но, похоже, ребята действительно были чисты перед законом.
Пожав плечами, храмовник выпустил руку сморщившегося Амелла, ядовито пожелал приятного аппетита, услышал в ответ сдавленное «И тебя туда же!» и благополучно забыл об инциденте.
Пока у него не зачесалась задница, не давая спать всю ночь. Рядом заворочался совсем молодой, присланный из Редклиффского приюта всего неделю назад, новичок Дурри. Полное-то имя у него было Дуртах, но, ясное дело, настоящие имена храмовники заменяли прозвищами почти мгновенно, и это считалось правильным. У кого прозвище благозвучное – так сразу знаешь, чего ожидать, у кого не очень – что ж, Создатель рассудит.
Дурри пробормотал что-то невнятное и затих. Не затихла только одна из частей его тела, образовывавшая весьма внушительный горб под одеялом. Утренний и предутренний стояк был для храмовников делом самым обыденным, но от этого не менее неприятным. Сам Катайр сбивал его самым проверенным и надежным из всех известных ему способов, а именно – хорошим и долгим сексом. В конце концов, у Андрасте тоже был муж, с которым она счастливо жила довольно много лет, да и неизвестно еще, чем они там с Создателем на небесах занимаются… Неспроста же Пророчицу назвали Его невестой. Одна из магичек, которой пока никак не доставалось ученика, считала точно так же. Дурри же был религиозен настолько, насколько вообще может быть религиозен храмовник, что, впрочем, от утренних неприятностей его отнюдь не спасало.
А теперь вот еще и… Стоп. Стоп-стоп-стоп, парень же спит на животе, вон русые кудри виднеются, спина загорелая, мускулистая, зад… ница. На месте задницы торчало нечто длинное, гибкое и мягкое, да к тому же еще и шевелилось.
Припомнив всякие страшилки про одержимых, демонов и последствия лириума, Катайр лихорадочно нашарил свечу, долго не мог выбить искру, наконец затеплил огонек и в ужасе уставился на соседа. Горб под одеялом никуда не делся, спина и кудри – тоже. Храмовник потряс парня за плечо:
- Дурри!.. Дурри, мать твою, проснись!
- Чего… Кай.. Катайр, ты, что ли? Сплю я, не видишь? – сонно отозвался Дурри, приподняв голову и пытаясь сфокусировать недовольный взгляд на нарушителе его сна. Катайр же снова потерял дар речи, потому что заметил у соседа на голове, кроме обычной копны волос, еще и вторую пару ушей. Довольно большие, широко расставленные, обросшие жесткой каштановой шерстью, уши походили на волчьи, или, скажем, кошачьи. Пожалуй, на кошачьи – больше всего.
- У тебя это, уши, - ляпнул мужчина первое, что пришло в голову, и невольно протянул руку потрогать предмет ляпа. Какую-то долю секунды он всей душой желал, чтобы все это оказалось наваждением, или пусть даже лириумным безумием, но пальцы встретили теплую, мягкую внутреннюю кожицу и колючую шерсть снаружи. Ухо возмущенно отдернулось, а его обладатель, почуяв неладное, сделал над собой усилие, проморгался и не менее изумленно уставился на Катайра.
- Слушай, у тебя тоже… - неуверенно сказал он и тоже протянул руку удостовериться. Прикосновение оказалось неожиданно приятным, хоть и непривычным. Слух тоже улучшился вдвое, и теперь-то мужчина запоздало сообразил, почему так и не смог заснуть вечером – все звуки тоже стали громче. А уж уметь шевелить ушами он мечтал всегда, еще с детства, но так и не смог обучиться этому странному искусству.
Чесались, кстати, вчера именно те места, где появились шерстяные украшения…
- Дурри, - ласково приказал Катайр, старательно пряча проскальзывающие в голосе истерические нотки, - а ну-ка повернись спиной.
Юный храмовник удивленно вскинул глаза на старшего, но послушно отвернулся, продемонстрировав тому вполне логичное дополнение к ушам – недлинный, но толстый, покрытый гладкой, плюшевой шерстью, нервно подергивавшийся хвост. Катайр даже не удивился, но все же меланхолично сообщил, пытаясь собрать судорожно мечущиеся мысли в кучку:
- И хвост. Красивый, толстый. А у меня какой?
Дурри привстал, заглянул соседу за спину, придирчиво осмотрел его тылы и вынес вердикт:
- Длинный, пушистый такой, в полоску черно-белую… И уши такие же…
- А у тебя каштановые, и уши, и хвост. Дыхание Создателя…
Дурри нервно захихикал, ощупывая свои ночные приобретения, но мгновенно оборвал себя, помолчал и почти жалобно спросил:
- Я точно не сплю? Мы лириумом не надышались? Откуда?
- Ну давай вон Каллена еще разбудим, пусть проверит. И потом, он же старший, ему за нас отвечать, вот пусть и расхлебывает, – хмуро ответил Катайр, забрал свечу и отправился трясти безмятежно дрыхнущего в углу командира.

Кто ж знал, что Каллен с детства больше всего на свете боялся оборотней? Не таких, как маги, которые превращались в зверей с человеческим разумом, а классических вервольфов, которые еще водились в отдаленных уголках Бресилианского леса. И кто ж знал, что, увидев над собой на фоне полной луны помятую, дружелюбно улыбающуюся и вроде бы знакомую рожу с ушами, первым его действием будет – заорать на всю башню?
С утра, говорят, даже сам Первый Чародей изволил ржать до потери пульса вместе со старшими магами, наблюдая за муками храмовников на службе. Шерстяные украшения выросли примерно у трети воинов, и оказались крайне серьезным препятствием для несения караула – хвосты не влезали в штаны, уши – под шлемы, да и собственное отражение в зеркале шокировало большую часть пострадавших настолько, что в итоге число охранников пришлось сократить почти вдвое.
На завтраке вместо обычного многоголосого гомона по залу несся шепоток и хихиканье, а маги с нескрываемым любопытством разглядывали своих надзирателей, в силу обстоятельств снявших шлемы и потому отчаянно краснеющих. Давешняя компания снова сидела почти у самых дверей, но их разговора Катайр совершенно не слышал, несмотря на все преимущества второй пары ушей – неужто запрещенный в общественных местах шумовой экран поставили?
Тут Хельги уронил с колен очередную книгу, в прямом смысле с треском опровергнув эту гипотезу. Остальные недовольно покосились на неловкого эльфа, но почти сразу же вернулись к прерванному разговору.
Сегодня героем дня у них, похоже, выступал Йован – что-то обстоятельно рассказывал, то и дело хлопая по плечу сияющего Энгуса, чиркал зачарованным пером прямо по столу, выписывая какие-то формулы, и в конце концов явно ввернул нечто смешное, потому что оба эльфа чуть не сползли под стол от синхронного хохота. А может, не смешное, просто смех всегда лежит близко к большой силе, а уж у магов ее всегда в избытке. И еще он снова все время тыкал в храмовников, не давая, впрочем, повода подойти поближе и послушать беседу.
Ирвинг, старый хрен, только улыбался в бороду; со своего места Катайру хорошо было видно начальственный стол, хмурого и невыспавшегося Грегора, свою нервно оглядывавшуюся Элору и все того же Ирвинга, который явно не слушал ничего из слов командира храмовников. Надо думать, Грегор требовал расследования, снятия проклятия и права лично наказать виновных, а Первый чародей успешно покрывал своих любимцев, применяя единственный и самый, к сожалению, действенный аргумент – «На все воля Создателя».
На все, конечно. Но такое сотворить со Своими служителями… Нет, Создатель не настолько ведь мелочен? Храмовник вздохнул, поправил пережатый латами хвост и вытянулся в струнку.
Через полчаса все маги разошлись по аудиториям, и по башне разнесся магически усиленный голос Грегора:
- Всем храмовникам покинуть посты и собраться в Главном Зале. Всем… пострадавшим – обязательно!
Сам Грегор вместе с Ирвингом уже стоял наверху, собственноручно рассаживая ушастых подчиненных на передние места, поближе к кафедре, с которой обычно произносились благодарности, объявлялись имена новоявленных малефикаров… а также зачитывались списки погибших.
Катайр поежился. Сегодня, похоже, список будет отнюдь не благодарственным. Прямо перед ним сидел Бойд, нервно шевеливший серыми в крапинку ушами и вилявший дымчатым пушистым хвостом – беспощадно, впрочем, линявшим прямо на штаны соседу. Разнообразие расцветок новообретенных «украшений» храмовников вообще оказалось воистину удивительным – от золотистой курчавой шерсти веселого Уолли до жесткого, черного с бледными подпалинами меха у самого Катайра.
Грегор, по всей видимости, не попал под проклятие, и теперь хладнокровно вещал:
-…Это не вражеское проклятие, не галлюцинация и не кара Создателя, как утверждает наш почтенный Первый Чародей, - он уважительно склонил голову, - и скорее уж вас постигнет Его кара после того, как мы разрешим вопрос… о лечении пострадавших. Ирвинг, так ты говоришь, что зелье было очень простое и доступно для приготовления даже ученикам?
- Да, – Ирвинг задумчиво погладил бороду и продолжил: - Раньше его использовали, чтобы помогать юным оборотням быстрее познать природу своего зверя, но это изобретение… воистину гениально. Грегор, я еще раз прошу тебя – не ищи виновных, а если найдешь, не наказывай строго. Такие умы гораздо больше пригодятся для Круга, чем в Эонаре.
- Ирвинг, мои подчиненные с детства вырабатывают устойчивость к магии, и какие-то вшивые ученики, каким-то простейшим зельем, позорят весь институт Церкви! – огрызнулся Грегор. – Я не успокоюсь, пока лично не отловлю этих сорванцов и не накормлю их самих этим, как ты говоришь, гениальным изобретением!
- А ты уверен, что на них подействует? – ехидно поинтересовался Ирвинг. - Именно эта модификация влияет только на тех, кто… хм... уже нарушил обет безбрачия, скажем так.
Это сообщение подействовало на собравшихся как гром среди ясного неба. Все без исключения завертели головами, по-новому взглянув на несчастных ухоносителей, и заговорили разом. Катайр же с суеверным ужасом уставился на съежившегося рядом Дурри – ладно он сам, об этой интрижке знали и одобряли многие, но этот-то цыпленок где успел?! Парень нерешительно прижал уши, взглянул в глаза соседу, съежился еще больше и пробормотал:
- Она… из Редклифа была. Белла… Хорошая такая, рыжая… Говорила, что любит, когда уезжал, плакала…
- Дурр-рак. Это у них соревнование такое уже, у баб. «Соблазни храмовника» называется, – с непонятной горечью произнес мужчина и, не удержавшись, влепил мальчишке подзатыльник. Ну как есть мальчишка, повелся на какую-то шлюху редклиффскую, а наказывать будет уже Грегор и здесь.
Дурри неожиданно ухмыльнулся:
- Ага, Алистер тоже так говорил, и забрали его на войну с тьмой. Может, и нет в живых его уже, а я как-никак пока тут.
- Угу. Пока. Пока Грегор не добрался, – буркнул Катайр и обреченно прислушался к тихому, усталому, но во внезапной тишине прекрасно слышному голосу Грегора:
- Значит, так. Все девственники – вон.
Девственники не заставили себя ждать. Все храмовники, а особенно те, кто прожил в Башне уже хотя бы пару лет, знали: если Грегор начинает говорить коротко, отрывисто и равнодушно, дело плохо. Катайр поймал сочувственный взгляд Каллена, пожал плечами и приготовился слушать дальше. Командир дождался, пока в зале останутся только ушастые, и мерно продолжил:
- Ирвинг, это можно как-либо отменить?
Первый чародей всерьез задумался, продолжая терзать свою пышную бороду, и наконец не слишком уверенно ответил:
- Не знаю. В изначальном варианте оборотням достаточно было впервые превратиться, и в итоге оставался какой-то один звериный признак вроде нюха или когтей. Твои ребята - далеко не оборотни, как видишь…
- Ирвинг, – мрачно, но все так же медленно и тяжело сказал Грегор.
- Хорошо, хорошо, дай подумать… Если отталкиваться от того, что формула отмены осталась неизменной… Думаю, что они должны почувствовать глубокий и искренний стыд за совершенное прелюбодеяние… и раскаяться? Признаться, я не слишком силен в религии…
- Стыд, говоришь? – протянул Грегор. – Бойд, а ну быстро сюда.
Бойд вздрогнул, глубоко вздохнул и встал. Его хвост пристыженно обвивался вокруг ноги, а уши уныло поникли, пока он пробирался на кафедру, но вот он уже встал рядом с начальством. Грегор устало вздохнул, сел в кресло лектора и приказал:
- Рассказывай. - Ч-чего рассказывать? – не сообразил со страху Бойд.
- Как, с кем, когда и почему. И поподробней. И правду. И громко, чтобы все слышали, – объяснил Грегор и прикрыл глаза, потирая переносицу. Выражение лица у него было самое кислое.
- Может, мне учеников потолковей прислать десяток? – елейно предложил Ирвинг. – Ну, чтобы ржали, когда надо?
- С тобой, старый хрен, я отдельно поговорю. Но пришли, – тихо, чтобы не слышали остальные, пригрозил Грегор, не открывая глаз. – А ты давай, начинай, не стесняйся, – подбодрил он вспыхнувшего до ушей Бойда.

Позже спальни учеников неоднократно обыскивались на предмет наличия дьявольского состава; впрочем, ингредиенты были настолько обычными, что имелись в запасе у всех более-менее понимающих в этом предмете студентов. Четверка наглецов так и продолжала сидеть у двери и изводить Катайра своим присутствием, а сам Катайр через пару месяцев нашел себе другую покладистую девушку. Все снова стало хорошо, и никто так и не узнал, что увидел в зеркале тем проклятым утром сам Грегор.
А еще никто не узнал, что в Главном зале уйма прекрасных укрытий, а у Хельги в книге – уйма способов записи происходящего.

@темы: Dragon Age

URL
   

Джордж и коробки

главная